На главную
Мой подход
Публикации
Учебные курсы
Запись на прием

Мужество

    Мужество как высокое нравственное качество человеческой личности не является природной генетической принадлежностью мужчины, вроде формы его носа или цвета его глаз. Мужественным мужчина не рождается, он им становится. Или не становится. Обретение мужества – процесс чрезвычайно важный для мужчины. Мужество как идеал венчает окончательное становление мужской натуры и мужской личности. Мужчина, который не обрёл качеств мужества, не чувствует себя полноценным, а потому обычно, в качестве компенсации, жаждет громко заявить о себе, но подлинное мужество далеко от саморекламы. Мужчина, крикливо демонстрирующий свои мужские «доблести», больше похож на истеричную даму, впадающую в шумное недовольство от отсутствия у неё поклонников и всеми силами привлекающую их своими «чарами». Такой театр не для зрелого мужчины. По-настоящему мужественное поведение всегда скромно, самодисциплинировано, принципиально и адекватно ситуации, а всякое бахвальство и непомерная претенциозность – признак незрелой натуры, оно простительно ещё несмышленому ребёнку, но не зрелому мужу. В чём видит мужчина проявление своего мужества, зависит от многих факторов: от его воспитания и самовоспитания, от господствующих в его социальном окружении жизненных ценностей, от развития его интеллекта, от его темперамента, эмоциональности, воли. Образ мужества, с которым идентифицирует себя мужчина, будет у разных мужчин свой, хотя какие-то общие черты мужества будут в том или ином виде присутствовать в каждом из этих образов, например, физическая сила мужчины или его способность преодолевать страх. Другое дело, на что будет направлена эта физическая сила мужчины, и какой страх он способен преодолеть.

    Конечно, мужество – это не какое-то одно качество человеческой личности, а это целый комплекс качеств, сведённых воедино. Это духовная стойкость в беде или борьбе, сила и смелость, верность и ответственность, нравственная принципиальность и жертвенность, доблесть и великодушие, терпенье и постоянство, причём, весь этот ансамбль мужественных черт проявляется в их взаимосочетании и взаимообусловленности, одна черта неразрывно связана с другими. Демонстративное выпячивание какой-то одной мужественной черты, пусть и весьма значительной, при отсутствии всех прочих выявляет, скорее, личностную проблемность такого мужчины, который, обыкновенно, даже не замечает, как этот перекос в одну сторону делает его подобием карикатуры на самого себя. Критическое отношение к себе и даже известная самоирония предполагают достаточно высокое умственное развитие мужчины.

    Вообще, самооценка у мужчины всецело зависит от его ума, и потому ум мужчины стоит на первом месте в перечне мужских качеств, которые ценит в мужчине женщина. Это, кстати, было неоднократно подтверждено в многочисленных психологических опросах, которые проводились среди женщин, и которые показали, что ум, остроумие мужчины могут привлечь к себе женщин гораздо сильнее, чем даже его физическая сила, социальный статус, красота и молодость. Для полноценно развитой женщины быть в невольном союзе с явным дураком унизительно, будь он хоть трижды красавец и силач.

    Признаком зрелой мужественности в мужчине является его способность взять ответственность на себя, причём не по принуждению, а по велению долга. Мужественный человек стоит до конца в том, что считает для себя принципиальным, он не лавирует и не манипулирует для достижения своих, сугубо эгоистических, целей, прикрываясь лицемерными масками «добропорядочности» и «бескорыстия». Власть, если он обладает ею, конструктивно используется им для достижения позитивных социальных целей, а не для утехи собственного тщеславия, тем более, для удовлетворения собственных шкурных интересов. Карьерная подковёрная возня, в которой обыкновенно преуспевают всякого рода возбуждённые открывающейся перспективой бодрячки, не для него. Мелок и унизителен для него также особый мужской кураж, при котором явно проблемный и уязвлённый своей малозначительностью человек жаждет заявить о своей «значительности» и «крутизне». Мужской кураж – это убогая самовлюблённая демонстрация самого себя в роли, которая самому исполнителю нравится и которую он желает на себя примерить, но которая ему никак не соответствует. Так, обыкновенно, дурак хочет выглядеть очень умным, бездарность – одарённостью, трус – храбрецом, жадный – хлебосольным, инфантильный – мужественным. В подлинное мужество нельзя играть, оно либо есть, либо нет, и проявляет оно себя не в нарочитых демонстрациях и «показухе», а во внутренней силе принципа, которому осознанно следует мужественный человек, в чётком исполнении той миссии, роли, функции, которая необходима для общего блага, пусть даже это требует жертв и лишений для самого исполнителя.

    Вот почему идеология эгоистического индивидуализма, исповедуемая всякого рода социальными паразитами, всегда противна мужеству. Мелочный эгоизм и ограниченный индивидуализм, замешаны, по природе своей, на жалком личностном инфантилизме и нравственном недоразвитии – абсолютной противоположности зрелому мужеству. Именно поэтому мужество совершенно не востребовано потребительским обществом. Здесь требуется другой профиль личности, соответствующий потребительской, часто шкурной, идеологии. Здесь социальным героем становится удачливый добытчик, ловкач-посредник, бойкий функционер рынка, для которого прибыль, доход, нажива, «навар» - высшая ценность жизни, перед которой он восторженно немеет, а всё то, что не приносит ему ощутимого дохода, для него безразлично, непонятно, вызывает тупую усмешку лавочника. Такой рыночный функционер приписывает себе «мужество», когда остервенело рвёт кусок жирных материальных благ у своего конкурента, но к подлинному мужеству эта возня и пыхтение в отбивании материальной добычи не имеет никакого отношения. В жалкой и душной среде возбуждённого мещанства дух мужества угасает, ведь мещанство – царство материальных ценностей, денежных интересов и неуёмного потребительства при полной духовной отупелости и оскоплённости. В этом смысле современное потребительское общество с его пошлыми «гламурными» ценностями жизни абсолютно мещанское по самой сути. Вкусить «райские наслаждения» в своей земной жизни – это ли не смысл жизни для душевно и духовно ограниченных индивидов? Мещанские ценности жизни, как ничто другое, распаляют зависть, жадность, корысть, наглость, бессовестность, т.е. свойства совершенно не совместимые с мужеством. Заполучить любой ценой лакомый кусок материальных благ – в этом весь пафос и смысл уплощённой мещанской натуры. Мещанин без тени сомнения разменивает свою личность на свою материальную собственность, в отсутствии которой оказывается совершеннейшим ничто.

    Мужество качество духовное, а не физическое. Убедительный рельеф мускулатуры ещё не свидетельствует сам по себе о мужестве мужчины. Мужество не в том, чтобы навешивать удары направо и налево, и всем без разбора, не в пошлой демонстрации грубой силы, а во внутренней сдержанности и самоконтроле, ну а если и приходится навешивать удар, то адресно, скажем, по физиономии подлеца и подонка, который этот удар вполне заслужил. Физическая сила в мужчине – инструмент, средство, а вовсе не цель. Мужественный мужчина своей физической силой не бряцает. Сила, если человек мужественен по духу и руководствуется доброй волей, необходима ему для достижения благих целей. Мужественный человек подчиняет свою физическую силу нравственному принципу, в отличие от инфантила, для которого физическая сила может легко стать средством и физического, и морального насилия над другими. В выдающемся спортсмене нас покоряет не только его физическая сила и выносливость, но и его способность внутренне собраться в волевом фокусе в нужный момент и в нужном месте. Моральная воля к победе требует мощнейшей концентрации не только физических, но и душевных сил. Нет этой моральной воли, которой подчинится физическая сила, не будет и победы.

    Говорят: в здоровом теле – здоровый дух, т.е., вроде бы, имей здоровое, сильное тело, а здоровый дух к нему, как бы, сам собой приложится. Да нет! Римский поэт Ювенал, говоря о здоровом теле и здоровом духе, имел в виду другое: «Нужно молить богов, - говорил он – чтобы в здоровом теле был здоровый дух». Это существенная разница. Тело-то может быть не только здоровым – здоровенным, а дух при этом – немощным, инфантильным, совершенно не мужественным.

    Мужчина значительно выигрывает как личность не тогда, когда самовлюблённо играет и трясёт своими бицепсами и трицепсами, показывая всем, какой он могучий «добрый молодец», и не тогда, когда в сваре и грызне всякого рода «джентльменов удачи» вырывает для себя жирный и мясистый кусок материальных благ, и не тогда, когда, не умея по-настоящему любить, тешит своё мужское самолюбие своими дежурными сексуальными «подвигами» над легкодоступными женщинами – всё это игры незрелой мужской натуры, но тогда, когда обретает своё подлинное мужество в опыте самодисциплины, преданности идеалу, следовании принципу, жертвенности и безусловной порядочности. Если этих свойств в мужской натуре нет, то нет и по-настоящему мужественного мужчины, а вся внешняя «показуха», которой он обычно впечатляет невзыскательную публику, служит ему неким утешением в переживании собственной личностной несостоятельности.

    Если мужчине не хватает мужества для своего личностного становления, он неизбежно деградирует и становится, нередко, каким-то совершенно бессмысленным и, к тому же, агрессивным существом. Начинается типичный мужской «кураж», которым такой мужчина хочет прикрыть огромную зияющую прореху в своей личности. Это видно сплошь и рядом: один начинает гордиться своим безликим штампованным донжуанством; другой – количеством заглоченных бутылок пива или водки; третий – сходит с ума и борзеет от сомнительных финансовых накоплений, которые растрачивает неизвестно на что и неизвестно зачем; четвёртый – оказывается не способным ни к чему, кроме мордобоя и агрессивного самоутверждения; пятого мучает похоть власти и т.д. Если такие «ценности» проблемных мужчин становятся преобладающими в социуме, то такой социум обречён, его не спасёт никакая экономика, потому что здоровая экономика может быть только при здоровом моральном климате в обществе. Этот здоровый моральный климат в обществе – предмет особой мужской заботы, требующей от мужчин зрелого мужества. Деморализованное сообщество инфантильных деградантов и дегенератов очень быстро формирует и транслирует всем остальным соответствующие ему «ценности» и основанную на этих «ценностях» психологию стяжательства, паразитизма, обмана, взяточничества, проституции, взаимной вражды, личностного разложения. С преобладанием такой психологии в обществе можно строить только криминальную экономику, о здоровой – забудьте! Вся эта социальная непотребщина расцветает там, где мужчин оставляет мужество, более того, вся эта непотребщина нагло рекламирует себя в качестве «крутого» образца мужского поведения для подрастающих поколений. Но такое псевдомужество равносильно перерождению тканей здорового организма в раковую опухоль, которая, расползаясь по всему организму, ведёт его к гибели.

    В мужественности может проявлять себя такая черта, как суровость, но суровость – не жестокость. Мужественный человек может быть суровым, но не по характеру, как, скажем, угрюмый человек, а по вынуждающим на суровость обстоятельствам. Случаются в жизни ситуации, когда преступно быть прекраснодушной мямлей. Суровость вовсе не означает, что в мужчине нет живого чувства сострадания, но в какие-то тяжёлые, критические моменты жизни приходится, ради высших и оправданных целей, заглушить в себе крик этого переживания, что, кстати, требует тоже немалого мужества.

    В отличие от мужественной суровости – жестокость – качество неполноценного, нравственно недоразвитого, жестокосердного мужчины. «Жестокость от слабости» - говорили в старину. Жестокому и безжалостному человеку как раз более всего не хватает мужества с его великодушием и спокойной уверенностью в своей силе. Жестокость в мужчине всегда указывает на какую-то гигантскую прореху в его личности, через которую улетучиваются те душевные качества, которые делают мужчину мужчиной. Жестокость – это яростная попытка духовно немощного, трусливого человека почувствовать себя властелином, повелителем, наводящим страх на окружающих. Связь ущербности и трусости с жестокостью несомненна. Жестокому хочется быть страшным до жути для окружающих, и жестокий знает, чего боятся окружающие, потому что он сам более всего боится того же самого. Своей жестокостью этот ущербный человек хочет вытеснить в себе свою трусость, и чем непомернее его трусость, тем изощрённее его жестокость. Его узколобое, пошлое и плоское представление о мужестве сводится к какой-то лютой свирепости человекоподобного самца, навязывающего свою волю другим во имя своего, какого-то совершенно безумного, самоутверждения. Духовная и душевная импотенция – вот что лежит в основании жестокости, это месть миру за то, что не состоялся как полноценный мужественный человек.

    Мужество закаляется в <>em испытаниях, а серьёзным испытанием для мужчины нередко является то, что можно назвать соблазном. Таким соблазном для мужчины может быть что угодно: его физическая сила, которой он бряцает, порой, без всякой надобности; его власть, которая кружит ему голову; его богатство, которое его развращает; его авторитет, который льстит его самолюбию; его слава, которой он начинает поклоняться сам. Много мужества нужно мужчине для того, чтобы не поддаться своему гневу, или своей минутной страсти, или своему эгоистическому интересу. Мужество – это самодисциплина духа. При этом внутренняя выдержка, сопротивление расхлябанности желаний и чувств, не должны, конечно, заглушать в мужчине его способность к порыву, к чувственному отклику, дабы не превратиться в какой-то автомат, лишённый живых эмоциональных реакций.

    Особая черта мужества – великодушие. Мужчина, лишённый великодушия, - остаётся мужчиной по природе, но не по духу. А это совершенно другой масштаб человеческой личности. Великодушие предполагает отсутствие в человеке мелочности и жадности. Язык не повернётся сказать, что мелочный и жадный скряга может быть одновременно мужественным человеком.

    В одном из телеинтервью Владимира Высоцкого журналистка спросила его: какая черта в человеке вам, Владимир Семёнович, наиболее отвратительна? Не задумываясь ни секунды, Высоцкий отрезал: жадность! Одним точным словом обозначил то, что действительно делает человека нравственным уродом!

    Почему женщины, как правило, не любят жадных мужчин? Здесь замешан не только какой-то корыстный мотив. Всё дело в том, что жадный никогда не может быть великодушным, т.е. духовно мужественным, а для полноценно развитой женщины это качество мужской личности оказывается особо значимым и привлекательным. Одно дело – строить отношения с великодушным и благородным человеком, который будет надёжной и верной опорой во всевозможных изломах жизни и испытаниях судьбы, и совсем другое дело – входить в общение с жадным до своего индивидуального благополучия субъектом, который предаст всякого, как только дело коснётся его шкурных интересов, будь даже этот субъект необыкновенным красавцем, силачом, богачом и патентованным любимцем безликой толпы. Кстати, женщины нередко попадают впросак, принимая подарки какого-нибудь «крутого» за выражение его щедрости. Для него эта его «щедрость» - мелкая монета, завалявшаяся в его толстом кошельке. Великодушие не оценивается в денежных купюрах, тем более выдаваемых в качестве приманки. Для кого деньги – мера всех вещей, для того великодушия не существует, как не существует и мужества, потому что самое ценное в человеке не имеет денежного эквивалента. Пошлые, себялюбивые интересы, выше которых человек не может подняться («рождённый ползать летать не может»), несут ему, возможно, какую-то материальную выгоду, наживу, но, одновременно, превращают в уродливый обрубок, неспособный к переживанию полноты человеческого существования. Такому ущербному индивиду никак не понять, что человек – это не только материальное тело, внедрённое в материальную среду обитания, это ещё и эмбрион духовного существа, которое, нравственно созрев в течение жизни, должно родиться в духовный мир.

    В Индии говорят: «Мужество – это бесстрашие, разум – это различение добра и зла, сила – это способность к действию, герой – это тот, кто совмещает в себе эти три достоинства». Герой может быть прославляем как победитель, признанный людьми, награждённый их вниманием, восхищением, почитанием. Герой, безусловно, мужественный человек, но не всегда, однако, мужество почитается как геройство, оно может оказаться в тени явного триумфатора.

Геройству наше чувство рукоплещет,
героев славит мир от сотворенья;
но часто надо мужества не меньше
для кротости, терпенья и смиренья.

И. Губерман

    Как заметил французский писатель Жюль Ренар, «труднее быть в течение недели порядочным человеком, чем героем в течение пятнадцати минут». Человек может проявлять своё подлинное мужество в повседневной жизни, лишённой каких-то романтически-героических сценариев. Не надо думать, что мужество как высокая нравственная черта личности присуща только мужчинам, оно очень убедительно заявляет себя и в женщинах. Сколько бойцов, раненых на полях Великой Отечественной Войны, обязаны своей жизнью тем санитаркам, медсёстрам, врачам, которые, рискуя собственными жизнями, проявляя чудеса мужества, спасали их от верной смерти. Невольно вспоминаю об Ольге Ивановне Мазиной, враче-хирурге, прошедшей через все ужасы прифронтового госпиталя. Она рассказывала нам, молодым врачам, о военно-полевой хирургии, рассказывала просто, без всякого пафоса: «Тянешь раненого на плащ-палатке что есть мочи, кругом взрывы, смрад, гул, а тут ещё немецкие самолёты налетают, стреляют из пулемётов. И когда самолёт совсем близко, ничем раненого не спасти, так закрываешь его собой, а потом дальше волочишь». «Принесли в операционную палатку бойца с раздробленной ногой. Надо ногу ампутировать, все показания к тому. Взглянула на него, а парню-то лет двадцать, а может и того меньше. Как же он домой к матери без ноги придёт? А как жить будет? Вот мы с моей ассистенткой, Верочкой, и собирали ему ногу три часа. Тяжело было, валились от усталости, но работать надо, кто же это вместо нас сделает?». Вот оно мужество! И без всякого требования признать себя героиней! А сколько матерей-вдов войны, потерявших мужей на фронте, мужественно брали на себя все тяготы нелёгкой военной и послевоенной жизни, растили детей и восстанавливали страну из руин? Подлинное мужество не лезет всем в глаза, не требует своего признания. Иной мужчина добивается необыкновенных успехов и даже славы, благодаря женщине в его жизни, которая опекает его, порой, как ребёнка, обладая при этом великодушием, терпением, тактом, умом, духовной стойкостью, необходимых и поддерживающих его в тяжёлые минуты его жизни. Она, нередко, остаётся в тени его славы, оказываясь незримым фундаментом его зримых успехов.

    От подлинно мужественного героизма следует отличать «героизм» показной, истерический по своей природе. К такому «героизму» склонны проблемные в личностном отношении мужчины, которые готовы себе шею свернуть, лишь бы покрасоваться перед людьми в образе «необыкновенных героев». Вся их истерическая «героическая» демонстрация служит им для себялюбивого самоутверждения, банальной саморекламы, в отсутствии которой они чувствуют себя ничем. Показное «геройство» - это пошлость, желающая ошарашить обывателя необыкновенными выкрутасами и дурацкими проделками. Никакого отношения к настоящему героизму и мужеству оно не имеет, потому что во всей этой «показухе» нет абсолютно никакой надобности.

    Мужество и героизм проявляется там, где они уместны, где их отсутствие чревато большой бедой, катастрофой, гибелью, человеческим страданием.

    «Наш замечательный писатель Юрий Сергеев описал буквально пронизывающий душу эпизод битвы за Москву. К столице прорываются полсотни гитлеровских танков, а заслонить им путь нечем. И тогда новоприбывшему полку сибиряков предложили встретить врага, прыгая в глубокий снег с летящих на бреющем самолётов. Без парашютов, с высоты десяти – двадцати метров. Брали только добровольцев, но вперёд шагнули все. Они прыгали с гранатами и противотанковыми ружьями в руках, и при этом разбивались двенадцать из сотни. Они почти полностью уничтожили прорвавшихся немцев, которых обуял мистический ужас при виде этой картины. Даже самурайская доблесть меркнет перед этим эпизодом!» (цит. М.Калашников «Эскадры красного гиганта» М. 2003, стр. 417). Вот настоящий мужественный героизм! Они свершили то, что могли свершить только они, настоящие мужчины и воины. И многие из них даже не значатся в официальных списках героев.

    Мужчине для полного раскрытия его возможностей, способностей, личностных качеств необходимо чувствовать себя активным социальным деятелем. Именно мужская деловая активность во многом создаёт социум, именно мужчина призван быть не только созидателем, но и охранителем социума, воспитателем подрастающего поколения, которому он прививает и передаёт определённые социо-нормативные требования, без следования которым социум как система налаженных взаимосвязей и взаимоотношений оказывается невозможным. Для плодотворной социальной деятельности мужчина должен быть, прежде всего, личностно развитым и морально устойчивым человеком. Живой социальный организм нуждается не только в мудрых законах, но и в моральной вменяемости своих членов. Ещё Гораций вопрошал: «Какая польза в напрасных законах там, где нет нравов?» Социальная активность без нравственного идеала в душе или, как говорили в старину, «без царя в голове», может обернуться самым беспредельным социальным авантюризмом, беспринципностью, аморализмом социальных функционеров, для которых всякое социальное созидание, требующее немалого мужества, оказывается не только ненужным – враждебным. Им ближе и понятнее лихой и беспринципный барыга, добытчик, ворюга, прохиндей. С психологией этих особей как-то не вяжутся такие личностные черты, как совесть, великодушие, сострадательность, моральная ответственность и обязательность. Этих «продвинутых» особей в основном волнует успех, выраженный в убедительном для них денежном эквиваленте. Их социальная активность, если они оказываются во влиятельном слое руководителей, а они что мочи есть лезут вверх любыми путями и способами, ведёт только к одному – моральной деградации общества, вслед за которой наступает его неминуемая гибель. Исчезновение мужества в мужчинах обрекает социум на моральное разложение, потому что в нём исчезают силы, способные противостоять его гниению и распаду.

    Для вступающего в жизнь молодого человека нужно немало ума и мужества, чтобы противостоять тому психологическому напору, который оказывают на него либеральные глашатаи и поборники человеческого бесчестья, плотным роем облепившие СМИ и учреждения культуры. Жертвами их преступной для общественной нравственности деятельности становятся неопытные, внушаемые, ведомые, инфантильные, морально дезориентированные молодые люди, с лёгкостью вовлекающиеся в мутный водоворот антикультуры, мощным канализационным потоком сбрасываемой к нам с Запада. Раннее разложение молодёжных нравов в атмосфере аморальной вседозволенности, расхлябанности, интеллектуальной серости, агрессивного жлобства, сквернословия, напрямую связанное с этим умело организованным западным влиянием, – это, увы, горький непреложный факт нашей сегодняшней общественной жизни, уразуметь который не в силах разве что совсем тупой человек. Молодёжную среду, за очень редким исключением, отличает крайне низкий культурно-образовательный уровень, ранний интерес к лёгкой и «крутой» наживе, стремление к нескончаемой праздности, бесконечному «трёпу» и «приколам», тотальное сквернословие и скудость словарного запаса, непристойность поведения и внешнего облика, примитивизм в половых взаимоотношениях (девушки как-то пошло омужеподобились, парней отличает какая-то истеричность, стремление украшать себя всякого рода побрякушками-завитушками), пивная и водочная алкоголизация в бессмысленных «тусовках», наркотики и прочие «прелести», которыми одарила молодёжь бесславная эпоха «демократических преобразований». Молодому человеку с неокрепшей душой трудно, порой, невозможно противостоять всему этому социальному бедламу, ведь психология жлобства и аморализма наступательна, она захватывает всё новые и новые молодые души, подобно агрессивной раковой опухоли, теснящей, отравляющей и удушающей здоровые ткани организма, но противостоять надо, дабы не превратиться в стадо, в быдло, в жалкое ничто, которое будут топтать все кому не лень. На психологии жлобства в атмосфере морального разложения и вседозволенности невозможно построить ни здорового общества, ни сильного государства, дающего человеку гарантию его жизненной безопасности и благополучия. Активное развращение молодёжных нравов – фактор более опасный для безопасности государства, чем даже внешняя угроза. Это, можно сказать, самый большой подарок для наших «заклятых друзей», подарок, который они сами же себе и преподнесли, руками нашей «свободолюбивой интеллигенции», умело ими манипулируемой.

    Поэтому борьба за сохранение национальной культуры, за доступный и достойный уровень образования и просвещения, за здоровый образ жизни, за сохранение традиций и морального облика человека, за знание своей истории, за сохранение семьи – основы здорового общества, эта борьба, которая в наших условиях требует немалого мужества. В наше время не экономика, а именно культура – основной фактор сплочённости народа и безопасности страны. И антикультура – основной фактор её возможного разгрома. Безопасность государства – это не только техническое оснащение его вооружённых сил, а это, в первую очередь, мужественный дух его народа, охраняющего свои святыни, и если дух народа свят, то и народ такой непобедим.

    Ярким проявлением мужества в мужчине является его отцовство. Полноценное отцовство – это особый статус мужчины, особый духовный уровень развития его личности, а вовсе не природная функция, делающая мужчину отцом своего ребёнка. Зачать ребёнка – дело не хитрое и даже приятное, тем более что все тяготы вынашивания ребёнка и его рождения лежат на женщине, а вот воспитать ребёнка, приобщить его к культуре своего народа, привить ему социально допустимое поведение, разбудить в нём интерес к миру, к творческой деятельности, раскрыть в нём увлечение его будущей профессией – это может только зрелый, духовно щедрый отец. Отец должен быть личностно зрел для своего отцовства, должен иметь сформированный мужской характер, позволяющий ему совершать осознанные мужские поступки, должен иметь свои жизненные нравственные принципы и, конечно же, должен перерасти свою инфантильность и подростковость. Дело не в том, что мужчине для его отцовства необходимо стать каким-то сверхобразованным интеллектуалом, а дело в той нравственной зрелости, которая позволяет мужчине быть порядочным во взаимоотношениях с людьми, отзывчивым на человеческие проблемы, знающим и любящим своё дело и уважающим других людей за их достойные дела. Функции отца в семье не только дисциплинарные, он не только контролирует поведение своего ребёнка, но и активно вовлекает его в творческое восприятие жизни, а для этого сам отец должен быть интересным, увлечённым делом человеком. Озверелые вопли, размахивание руками, обещание «расправиться с сукиным сыном», и всё это, якобы, с желанием направить на правильный путь своё заблудшее чадо – это не мужское поведение, тем более, не поведение зрелого для отцовства мужчины, а это, как раз, показатель мужской несостоятельности, моральной немощности, волевой слабости. От таких мужчин нередко можно услышать: «Жена его неправильно воспитала! Я в дом деньги ношу, а её дело детей воспитывать!» Конечно, материальное обеспечение семьи – это, действительно, мужское дело, но таким же абсолютно мужским делом является и социальное воспитание своих детей. Это особенно касается воспитания мальчиков. Мать может воспитать хорошего сына, но воспитать будущего хорошего отца может только отец. И самое главное, что может сделать отец для своих детей, и мальчика в особенности, это быть хорошим мужем для их матери. Отцовство – это эстафета мужества, которая передаётся от отца к сыну. Будущее отцовство в сыне формируется за счёт раннего усвоения отцовского поведения по отношению к другим детям и к их матери.

    Безотцовщина – а теперь это не редкость и при живых отцах – ведёт к большим проблемам в формировании мужества в сыновьях, обрекает их на инфантильность и личностную недоразвитость. Если настоящий отец присутствует в жизни детей, то это чувствуется даже при его физическом отсутствии, потому что есть определённый моральный климат в семье, созданный таким отцом. Говорят, что это трудно, особенно если много времени уходит на работу. С этим не поспоришь, конечно, трудно, а мужчиной вообще быть нелегко – приходится всё время работать над собой, дабы не впасть в сладостную личностную деградацию и не прожить жизнь идиота.