На главную
Мой подход
Публикации
Учебные курсы
Запись на прием

Подражание

     Подражание – это следование какому-либо образцу, примеру, стандарту, приёму, причём, следование не всегда отчётливо осознаваемое. Подражать – значит воспроизводить чьё-либо поведение, манеры, внешность, воображая себя в облике того, кому подражаешь; либо более или менее удачно имитировать чей-либо стиль, скажем, в руководстве, в принятии решений, или в творческой деятельности. Человек хочет походить на кого-то потому, что этот «кто-то» увлёк, полонил его воображение, и он хочет внутренне отождествиться с ним, перенять для себя его роль, его повадки и манеры. Теперь, как ему кажется, он сможет также поразить собой взор окружающих и пленить их. Это своеобразный образ «напрокат», известность «взаймы». Подражать – это, всё-таки, казаться, а не быть. В подражании нет глубины, подлинности, есть лишь одна поверхность, и более или менее искусно воспроизводимая имитация.

     Подражание может быть для человека, использующего его, как позитивным, так и негативным. Здесь всё будет зависеть от очарования, которое оказывает на подражателя привлекательный для него образец. Подражание вообще невозможно без очарованности, которое действуют на воображение человека внушающим образом, минуя его критическое мышление. Многое в подражании зависит также и от того, какие ценности господствуют в обществе, кому и чему подражают в нём люди, и кто для них является «героем своего времени». Ведь не секрет, что у многих людей самооценка зависит от степени их похожести на значимый для них образец: если похож, значит «состоялся», если нет, то «потерпел фиаско». Это особенно касается людей с чертами личностной незрелости, всецело зависящих от внешних влияний, и не имеющих ни сил, ни возможностей для того, чтобы иметь собственное мнение, опирающееся на жизненные и нравственные принципы полноценной личности. Для того чтобы быть свободным от всякого подражательства, нужно созреть как личность. Инфантильные, личностно неразвитые индивиды, можно сказать, обречены на подражание кому угодно и чему угодно.

     Робкий, нерешительный, внушаемый, личностно незрелый подросток, попадая, скажем, под влияние другого подростка, тоже незрелого, но с дерзким, наглым, развязным поведением, начинает перенимать у него подобное поведение, потому что оно кажется ему необыкновенно «свободным» и «смелым». Или являясь участником подростковой группы, в которой царят вседозволенность и распущенность, начинает невольно подражать соответствующим штампам группового поведения. Подражание в этом случае становится для него способом поддержания контактов с другими подростками, иначе он будет отторгнут ими.

     Воспроизводя штампы заимствованного поведения, многие люди оказываются в жёсткой зависимости от этой «штамповки». Совершенно очевидно, что подражание, как я уже сказал, не всегда носит только негативный характер, можно подражать и чему-то весьма достойному, но обязательно надо учитывать и то, что примитивные стили поведения всегда легче воспроизводятся и быстрее усваиваются, особенно, личностно незрелыми индивидами. В связи с этим, значение подражания особенно велико в детстве и юности и до определённого возрастного уровня оно служит важным фактором развития ребёнка и подростка.

     На разных возрастных этапах индивидуального развития подражание играет свою роль. Скажем, в младенчестве ребёнок, подражая мимике и звукам голоса матери, осваивает начальные этапы развития своей речевой функции. В дошкольном возрасте через игру – а игра является во многом подражанием взрослому миру – он начинает осмысливать те или иные жизненные ситуации, лучше понимать поведение других людей, осваивает на своём уровне навыки конструктивной деятельности.

     Особенно велика роль подражания в подростковом возрасте. Подросток не просто подражает, он стремится полностью отождествиться с каким-то значимым для себя лицом. Он пытается демонстрировать себя в роли этого лица и хочет, чтобы окружающие имели к нему такое же отношение, какое он имеет к своему кумиру. Он особенно раним в отношении оценки окружающими его демонстрируемой роли и нередко яростно негодует, если ему отказывают в таком признании. Подростки обыкновенно избирают себе в качестве «кумира» какого-нибудь примелькавшегося деятеля – «крутого» бизнесмена, известного спортсмена, разрекламированного киногероя, популярного телеведущего, увенчанного славой актёра, модного певца и пр. – и стараются подражать ему во всём: в одежде, в причёске, в манерах, в увлечениях, в стиле поведения. Подражая, скажем, какому-то легендарному спортсмену, подросток может начать заниматься соответствующим видом спорта, накачивает мышцы, даже принимать анаболики для того, чтобы хвастаться своей обретённой физической силой перед сверстниками.

     Особенно опасно, когда объектом подражания для подростка оказывается какой-нибудь примитив: попсовый дегенерат или узколобый «крутой». Со свойственным своему возрасту максимализмом подросток постарается не только скопировать, но и во многом превзойти своего идола. Нужно ещё учитывать и то, что у современного подростка, оказавшегося под мощным прессом либерального аморализма, активно пропагандируемого СМИ, не формируются прочные критерии моральной оценки людей, с которыми он входит во взаимоотношения. У него нет устойчивых представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо», его «идейные воспитатели» упорно ориентируют его исключительно на материальный успех и «крутизну» – основные ценности безликого мещанского потребительского общества. Его внимание с лёгкостью привлекают к себе и соответствующие этому обществу «герои» - особи с навязчивой саморекламой необычного, крикливого, вызывающего, демонстративного, наглого поведения или подозрительные субъекты с каким-то «романтически» тёмным прошлым. Открыв рот, подросток с упоением слушает байки о «подвигах» какого-нибудь криминального урода, не давая ему моральной оценки, не имея возможности определить, где у того правда, а где вымысел и явная ложь. Он с лёгкостью подпадает под «очарование» этого урода и невольно начинает имитировать его поведение. Реакции подражания в подростковом возрасте сильны настолько, что даже подростки из благополучных семей не могут устоять перед соблазном походить на «кумиров» своих подростковых групп. Подростку может льстить то, что его «герой» с таким «необыкновенным» прошлым или с такой «известностью», вдруг при встрече общается с ним «на равных». Отказать в чём-либо такому «кумиру» подросток не в состоянии, это было бы для него «предательством», «изменой», а потому он не только становится зависимым от своего «кумира», но и стремится во всём походить на него.

     Совершенно очевидно, что какому-нибудь уголовнику, внедрившемуся в подростковую группу, нужна не только заинтересованная аудитория. Становясь признанным лидером, он обязательно использует подростков в своих корыстных целях. Постепенно он начинает вовлекать их в пьянство, курение «травки», вначале «угощает» их из своих запасов, затем всё более настойчиво требует, чтобы они приносили деньги или ценные вещи из дома. Он прививает им «ценности» жизни «настоящего мужика», становится для них живым образцом для подражания. Если такой уголовник «сколотит» вокруг себя группу подростков, слепо следующих за ним, то отказать ему в чём-либо не может никто, опасаясь, стать для своей группы «предателем», «посмешищем», «трусом» и т.д. Собственной нравственной позиции, особенно в наше время, у подростков нет, их этические понятия деформированы и формируются в основном под влиянием таких популярных в их среде телеведущих, как Ксения Собчак, с её нравственно дебильными телепрограммами для моральных уродов, или под влиянием безмозглых, тупо веселящихся дегенератов с ТНТ.

     На подражании, а точнее, на внушении, провоцирующем подражание, лежит основная доля воспитания, особенно в детстве и отрочестве. В основном через подражание окружающим его людям ребёнок формирует своё поведение. Это могут быть реальные взрослые люди или сверстники, но это могут быть и экранные герои, и персонажи компьютерных игр, и деятели сценических площадок. Совершенно очевидно, что ребёнок хочет отождествлять себя с тем персонажем, который кажется ему ярким выразителем того поведения, которое он хотел бы иметь сам. Он начинает невольно подражать такому лицу, играть его роль, он даже начинает нравиться себе в этой роли, потому что видит, по существу, не себя, а то лицо, поведение которого копирует и присваивает себе.

     Дети и подростки, к сожалению, обыкновенно подражают броским, вульгарным, крикливым, грубым формам поведения, потому что такое поведение им можно с лёгкостью имитировать. Легче воспроизвести поведение чем-нибудь обратившего на себя внимание болвана, придурка, тупицы, чем поведение разумного и скромного человека. Чем примитивнее личность, тем крикливее, демонстративнее её внешнее самовыражение. Посмотрите на поведение и внешность иных подростковых лидеров, задающих тон своим последователям. Здесь обозначен весь спектр какого-то воинствующего примитивизма: дикие телодвижения, вульгарная шаркающая походочка, нелепо завинченная, скукоженная поза с обязательными руками в карманах, дурно пахнущая немытость, какой-то людоедский жаргон, на котором невозможно сообщить другому ничего, кроме своих зоологических впечатлений и потребностей. Здесь, по причине явной пустоголовости, ярко выделяются нелепые парикмахерские эксперименты на голове, размалёванный по лицу обезображивающий грим, многочисленные пирсинги и зловещие татуировки на теле, мятые, грязные, с многочисленными цепочками портки, почему-то чрезмерно низко приспущенные, с волочащимися от них по земле подтяжками, как будто бы подросток только что вышел из отхожего места и забыл привести себя в порядок.

     В больном обществе эталоном социального поведения для молодого поколения с лёгкостью может стать не духовно и душевно здоровый полноценный человек, а полная ему противоположность, т.е. индивид проблемный, изломанный, неадекватный по поведению, непомерно претенциозный и интеллектуально серый, с исковерканными, патологическими «ценностями» жизни, живущий в мире собственных или навязанных ему полубредовых фикций и иллюзий. Уподобляясь такому дегенеративному типу, юная душа может очень быстро и рано превратиться в полнейшее ничтожество, лишённое всякой перспективы личностного роста.

     Когда человек не может показать себя в деле, он начинает показывать себя в позе. Он хочет своей демонстрацией прикрыть свою никчёмность, и для придания себе большего гонора он начинает подражать тем социальным особям, для которых их антисоциальное свинство является, чуть ли не принципом их бездумной жизни. Они представляются ему людьми необыкновенными, «крутыми», презирающими всякие скучные правила человеческого общежития. У подростка с его малым жизненным опытом зависимость от подобных непотребных «образцов» поведения будет тем большей, чем меньше в своей жизни он видит и общается с людьми достойными, проявляющими социально уравновешенное поведение.

     Совершенно очевидно, что большое значение в формировании личности молодого человека имеет семья, а точнее, стиль взаимоотношений в семье, из которой он происходит. Смогла ли семья дать ребёнку и подростку прививку, противоядие против той антикультурной заразы, которая в наши дни так рано и так легко липнет к душам и телам молодых людей? К сожалению, педагогический потенциал современной семьи крайне низок. Современная семья мало что решает в судьбе своего ребёнка. Многое зависит от внесемейной социализации ребёнка, которого даже дома в большей степени воспитывают не папа с мамой, а телевизионный ящик с творящимися на его экране безобразиями, или совершенно «убойные» для детской психики компьютерные игры. Дети, в результате, чаще подражают экранным «героям», или, в последующем, лидерам своих «тусовок», чем своим отцам и матерям, утратившим для них свой былой авторитет. Результатом является резкий отрыв молодого поколения от моральных устоев и ценностей традиционного общества. Молодые люди не приобщаются к культуре, традициям и нормам социально адаптированного поведения, они, словно мухи на липкой бумаге, вязнут в доморощенной молодёжной субкультуре, или прилипают к экранам телевизоров и компьютеров, черпая оттуда всякого рода непотребщину, или поклоняются попсовым идолам так называемой «массовой культуры», отличительной чертой которой является истерические выламывания и истошные вопли бездарных, но непомерно претенциозных особей, изгаляющихся на сценических площадках перед безликой массой возбуждённых юнцов. Подобные зрелищные мероприятия, да ещё проводимые для молодёжи постоянно и целенаправленно, так основательно «промывают мозги» молодым поколениям навозной жижей попсы и пахабного «веселья», что молодые люди, загипнотизированные и пленённые подобными зрелищами, оказываются навсегда оторванными от нравственных устоев, традиций и культуры своих предков, они невольно подражают тому непотребному стилю поведения, который индуцирует в них пошлятина и мракобесие антикультуры, активно пропагандируемой либеральными деятелями. Навязывая и активно распространяя такие «ценности» и образцы поведения подрастающим поколениям, эти деятели могут быть абсолютно уверенными в том, что через два-три поколения их усилиями и к их удовлетворению русский народ превратится в бессмысленное стадо безликих особей с наркотизированным сознанием, с которыми можно будет делать, что угодно и гнать куда угодно, хоть на убой.

     Такое «развесёлое» воспитание молодёжи не может закончиться чем-нибудь хорошим. Всеобщая беспечность и глупое веселье – предвестник плохих времён. Как не вспомнить здесь слова святого Иоанна Кронштадтского, сказанные им накануне кровавых лет в России в начале ХХ века: «Удивительная болезнь явилась нынче – это страсть к развлечениям, никогда не было такой потребности к развлечениям, как нынче. Это – прямой показатель того, что людям нечем стало жить, что они разучились жить серьёзной жизнью и начали скучать. И меняют глубину и содержание духовной жизни на развлечения! Какое безумие! Точно дети, лишённые разума! А между тем развлечение – это уже общественный порок, уже общественная страсть!...». Чем обернулась эта «общественная страсть», хорошо знакомо нам по нашей трагической истории ХХ века. Неужели всё повторяется, неужели и впрямь история ничему людей не учит?

     Навязчивое стремление подражать кому-либо в чём-либо возникает у того, кто, оставаясь личностно незрелым, испытывает неугасимое, мещанское и пошлое по своей сути, желание «жить не хуже других». Такой индивид полагает себя «состоявшимся», когда достигает и имеет то, что достигли и имеют те, на которых он равняется. Подражает такой человек обычно тому, кто в его обывательском представлении являет собой пример гарантированной обеспеченности и социальной значимости.

     Огромное число людей занято в своей жизни только тем, чтобы быть похожими на других, чтобы не отстать от них, чтобы иметь всё то, что те имеют. Если этого не случается, то такие горе-подражатели жестоко страдают.

     Существует даже особый психологический тип людей, так называемых конформных акцентуантов, у которых подражательность и некритическая согласность со своим окружением являются стержнем их психосоциального функционирования. Такой человек легко соглашается со всем тем, что предлагает ему ближайшее окружение, но стоит ему попасть под влияние других людей или другой группы, и он меняет свои позиции и отношения, нередко, на прямопротивоположные. Такой человек не имеет своего собственного мнения, своего личного отношения к миру, его суждения и оценки окружающего мира полностью совпадают с мнением тех людей, с которыми он постоянно общается и которым невольно подражает. Это типичный человек безликой массы, которая всегда согласна, всегда зависит и тупо следует за своим вожаком-лидером. Стремится ничем не отличаться от «всех», думать «как все», поступать «как все», иметь то, что «у всех». Какова его социальная среда, таков и он. Хорошая – он хорош, отвратительная – он отвратителен. Такой тип «за компанию» спивается, «за компанию» колется, «за компанию» дебоширит или развратничает. Очень легко пропитывается «ценностями» своего окружения, потому что, повторяю, у него нет зрелой структуры личности. Вместо Я – Мы. «Истиной» считает то, что прочитывает (если читает) в своей газете или то, что показывают ему в любимой им программе ТВ. Придерживается стиля поведения, одежды, причёски и прочих атрибутов своей социальной группы. Отличается удивительной косностью суждений и считает «свою жизненную философию» самой правильной, потому что «и другие так же думают». Проявляет неприязнь к «чужакам», вообще ко всем тем, кто не такой как он и его окружение. Ненавидит проявления самостоятельности, независимости собственного суждения, оригинальности мысли, проявления чувства собственного достоинства в других людях. Такие люди очень любят участвовать во всякого рода «тусовках», сборищах, презентациях, демонстрациях, салонах и т.п., потому что здесь им можно резонировать с себе подобными и лишний раз получить подкрепление для своего неразвитого Я. Конформно существуя в своей социальной группе, такой индивид спасает себя от ответственности – самого невыносимого требования для личностно инфантильных. Это, увы, довольно распространённый тип характера.

     Подражание мощно проявляется в таком социальном явлении как мода. Мода, если понимать её в широком смысле слова, может быть на что угодно: на одежду, на причёски, на машины, на манеры поведения, на лечение, на религию, на диету, на астрологию, на курорты, на жаргон, на времяпрепровождение, на хобби, отдых и т.д. Мода диктует, мода обязывает подражать. Сопротивляться моде – значит показывать свою «отсталость», «косность», «несовременность». Люди, помешанные на моде, как правило, довольно пустоваты. Мода становится для них чуть ли не смыслом жизни, для других жизненных смыслов они незрелы. Моду, разумеется, нельзя полностью отрицать, в ней есть необходимый элемент эстетически оформленного обновления, но когда она становится предметом исключительного поклонения, она превращается в пошлость.

     Мода, между прочим, оказалась отличным подспорьем, выигрышной рекламой для продвижения товара или услуг на рынок. Без моды, скажем, лёгкая промышленность не имела бы своих финансовых оборотов. Поразите воображение записной модницы каким-нибудь новомодным одеянием и она, что называется «ляжет костьми», лишь бы обладать им. Соблазните ребёнка или подростка какой-нибудь компьютерной новинкой, пользующейся популярностью у сверстников, и он буквально вытрясет эту новинку из кармана своих родителей. Разрекламируйте какой-нибудь новомодный автомобиль с всякими вмонтированными в него «прибамбасиками», и найдётся немало одурелых автомобилистов, которые сделают всё возможное и невозможное для его приобретения. Мода – верная пособница рынка, она соблазняет потребителя своими рекламируемыми «достоинствами», часто мнимыми, вбивает ему в голову установку на «современность», «эстетическую новизну», на страх оказаться «отсталым», «старомодным» и … ловко опустошает его кошелёк. С другой стороны, она, как ничто другое, способствует тому, что в мире накапливается огромное количество неиспользуемых вещей, потому что они вышли из моды, не пользуются из-за этого спросом, а между тем, на производство этих вещей затрачено огромное количество материалов, энергии, труда, и всё, оказывается, впустую. Новомодная вещь покупается, но используется недолго, быстро «морально устаревает», потому что появляется хотя и подобная, но ещё более модная вещь. Производитель и продавец получает прибыль на товаре, который очень быстро превращается в невостребованный со всеми возникающими от этого проблемами его утилизации. Но попробуйте развенчать моду в глазах тех, кто находит в навязываемом рынком маскараде чуть ли, ни смысл собственной жизни! Как не подражать тем, кто демонстрирует модную «крутизну»?

     Подражание, как видим, удел многих людей, особенно молодых и личностно незрелых. Подражатели хотят ни в чём не уступать оригиналам, они даже мечтают превзойти их. Беда их только в том, что подражание всегда касается формы, а не содержания того, чему подражают. От того, что внешне будешь подражать поведению умного человека, умнее не станешь. Бездумно напяливая на себя одеяние какой-нибудь журнальной красотки, с лёгкостью становишься лишь ходячей карикатурой на неё. Изображая из себя новоявленных «господ» с чуть ли не дворянской родословной, «господа-товарищи» никак не могут преодолеть в себе своего паскудного врождённого жлобства, выдающего их подзаборную беспородность. Подражая актёру, который на экране, «красиво» раскуривая сигару, небрежно привлекает к себе податливую диву, зелёный юнец чувствует себя «настоящим суперменом».

     Сколько вообще поведенческой пошлятины сошло к нам с киноэкранов, демонстрирующих низкопробный голливудский ширпотреб! Глядя на поведение некоторых людей или юных недорослей где-нибудь в общественном месте, невольно ловишь себя на том, что нечто похожее уже видел в фильмах западного производства, показанных на экранах нашего ТВ. Для того чтобы понять, почему такое поведение воспроизводится людьми, необходимо учитывать одно очень важное психологическое обстоятельство: экран имеет мощное гипнотизирующее воздействие на психику зрителя. Оказывая своё влияние на образное восприятие, вовлекая в интригующий сюжет, он императивно задаёт зрителю своеобразные эталоны поведения, на которые невольно ориентируются впечатлённые им люди, особенно молодые. Поэтому, что бы там ни говорили, в наше время не экран отображает реальную жизнь, а жизнь во многом подражает экрану. Многое в жизни случается вначале на экране, а затем в реальности. Если на экранах творятся мерзости, то можете быть уверенными в том, что те же мерзости будут обязательно повторяться и происходить в реальной жизни, потому что найдётся немало подражателей, соблазнённых увиденным и испытывающих неодолимое желание повторить в жизни «подвиги» впечатливших их экранных героев. Такие теле-зомби слишком личностно недоразвиты для того, чтобы внутренне противостоять охватившему их соблазну. Моральный облик «героя» их не волнует, в нём их привлекает лишь его «крутизна».